Новое исследование ученых из Университета Эксетера коренным образом меняет представления о распространении «Черной смерти» в XIV веке. Оказывается, общепринятая теория о молниеносном распространении чумы по Азии базировалась не на исторических фактах, а на неправильном толковании средневекового арабского рассказа.
На протяжении веков историки и даже генетики считали, что патоген чумы стремительно продвигался по Шелковому пути. Эта гипотеза, известная как «теория быстрого транзита», предполагала, что болезнь попала из Киргизстана в Средиземноморье менее чем за десять лет.
Однако новое исследование, опубликованное в Journal of Arabic and Islamic Studies, полностью опровергает этот миф.
«Теория быстрого транзита» под вопросом
Авторы исследования, Мухаммед Омар и профессор Нахьян Фенси из Университета Эксетера, обнаружили первоисточник этой ошибки. Им оказалось произведение поэта и историка Ибн аль-Варди, написанное в Алеппо в 1348-1349 годах.
В своем тексте аль-Варди описывает чуму как странствующего персонажа, мошенника, который за 15 лет опустошает один регион за другим – от Китая и Индии до Персии и Египта. Проблема в том, что более поздние историки, начиная с XV века, восприняли этот рассказ буквально.
«Все пути к фактически неверному описанию распространения чумы ведут к этому единственному тексту», — объясняет профессор Фенси. Он подчеркивает, что это произведение не подтверждается никакими другими хрониками того времени.
Традиция «макама»
Ключ к пониманию ошибки лежит в жанре, в котором писал Ибн аль-Варди. Это была «макама» – популярная в арабской литературе форма повествования в рифмованной прозе. Главным героем таких произведений часто был странствующий мошенник.
Текст аль-Варди был одним из по крайней мере трех подобных произведений о чуме, написанных в то время. «Этот текст был написан только для того, чтобы подчеркнуть тот факт, что чума путешествовала и обманывала людей. Его не следует воспринимать буквально», — добавляет Фенси.
Это открытие заставляет историков пересмотреть происхождение пандемии. Оно также дает представление о том, как люди справлялись с катастрофой. «Эти произведения могут помочь нам понять, как креативность могла быть способом контроля и служила механизмом преодоления [кризиса]», — отмечает профессор Фенси, проводя параллели с тем, как люди вели себя во время пандемии Covid-19.
